Государство против страны

"Я, Франклин Д. Рузвельт, президент Соединённых Штатов Америки… настоящим запрещаю хранение золотых монет, золотых слитков и золотых сертификатов в пределах континентальной территории Соединённых Штатов.
Настоящим все граждане обязываются доставить в срок до 1 мая 1933 г. включительно в Федеральный резервный банк, или его отделение, или в любой банк Федеральной резервной системы все золотые монеты, золотые слитки или золотые сертификаты, которыми они владеют в настоящее время или которые оказались у них до 28 апреля 1933 г.
Всякий гражданин, намеренно нарушивший любое положение этого указа, может быть оштрафован на сумму не более 10 000 долларов, или подвергнут тюремному заключению на срок не более десяти лет, или понесёт оба наказания одновременно».

Процитированный выше указ был принят в рамках левого во всех смыслах слова и преимущественно провального «антикризисного» Нового курса Рузвельта. Экономику страны спасли не экспроприации и безумные государственные расходы, а начало Второй мировой войны и загрузка американской промышленности военными заказами.

Перспективы «послевоенного восстановления» страны тревожат не меньше, чем сводки с фронта. Кого-то тревожат, а кого-то приводят в приятное возбуждение сладкие надежды на «освоение» анонсированной международной помощи.

Любое государство — паразит на теле страны. Отличия между правительствами не в компетентности или мотивации чиновников, которые и есть плоть и кровь государства. Отличия лишь в том, куда конкретный паразит был допущен и что ему позволили там делать.

Классовая борьба — реальность. Столетиями идёт война между классом чиновников и классом предпринимателей. Номенклатура полагается на полицию и спецслужбы, предприниматели — на собственный ум и характер. Именно это противостояние изобразила в своём романе «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд.

Довоенные разговоры о необходимости поднять зарплаты чиновникам до уровня зарплат управляющих в бизнесе звучали нелепо. Во-первых, доход должен соответствовать создаваемой потребительской ценности, а сальдо государства стабильно отрицательное. Во-вторых, чиновник не является управленцем по отношению к содержащим его налогоплательщикам — в лучшем, почти утопическом случае он обслуживает их и контролируется ими. Сегодня воины-добровольцы демонстрируют, что результат зависит не от размеров денежного содержания, а от ценностей, целей и внутренней мотивации.

В начале войны внутренний враг страны в лице политиков и номенклатуры испугался настолько, что милостиво разрешил податному населению вооружаться. Но страх быстро прошёл, и для распорядителей чужими жизнями и чужими активами всё, похоже, постепенно возвращается на круги своя. Если раньше ограбление шло под лозунгом «защиты социально незащищённых», то сейчас — «защиты государства». И ведь впервые за долгое время они не врут: они и есть государство, которое, по их мнению, нужно защитить любой ценой.

«Военной экономики» не существует. Как не существует военной физики или химии. Военным может быть только коммунизм и продразвёрстка. «Военная экономика» — удобный эвфемизм, который представители государства используют для объяснения очередного погрома. Экономика может быть здоровой или больной. Здоровая экономика — всегда свободная экономика. Экономика в кандалах регуляций — всегда больная.

Сегодняшняя война — это не только борьба за возможность жить на своей земле, но и, в первую очередь, за возможность жить на своей земле свободно. Свободно от приказов любого агрессора — внутреннего или внешнего.

О дивный новый мир, в котором государство займёт положенное ему малозаметное место, кажется утопией. Но ведь и рабовладение когда-то казалось незыблемым и установленным богом порядком. Страшная война даёт стране шанс стать по-настоящему свободной. Будет страшно, если этот шанс окажется упущен.

Армия побеждает внешнего врага силой оружия. Внутреннего врага нужно победить силой осознания и понимания. И ценой потери иллюзии о «лучшем государстве» с «другими, лучшими чиновниками», которые будут жить чужими, а не своими интересами.