Мусин — ум, свободный от ума

Одна из сложных для понимания западным человеком японских концепций называется мусин (яп. 無心). Так в кюдо, традиционном японском искусстве стрельбы из лука, целью многолетних тренировок является достижение мусин, а не точность попадания в цель.

Мусин — это сознание, свободное от эмоций, рефлексий, мыслей и намерений. Занимаясь кюдо, кюдока учится владеть собой, а не луком. Вернее, владеть собой посредством овладения луком. Хотя и это не совсем верно. Мастер не владеет луком как объектом, его субъектность исчезает, сливаясь с оружием в одно целое.

Занятия боевым искусством становятся для адепта способом медитации (и личностного роста, как сказал бы модный коуч).

Самураями двигали не только и не столько эстетические соображения, сколько суровые жизненные обстоятельства представителей воинского сословия. Как мог бы воскликнуть какой-нибудь племянник сёгуна: «Быть или перестать быть?» Состояние мусин давало воину преимущество в скорости и эффективности действий в бою.

Человек, захваченный желанием преуспеть, находится в плену своих эмоций, включая страх неудачи. Это связывает поведение и ограничивает умение. Мастер, напротив, свободен и спонтанен, а потому успешен (если измерять успех точностью выстрела или числом взмахов меча).

Ниже несколько цитат из книги Ойгена Херригеля «Дзен в искусстве стрельбы из лука», в которых, как мне кажется, прекрасно раскрывается суть мусин. Примечательно, что собственно стрелять в мишень Ойген начал только на третьем году обучения у мастера кюдо, до этого он учился натягивать и отпускать тетиву.

«Вы замечательно описали,— ответил мастер,— свою проблему. Знаете, почему вы не можете ждать выстрела и почему начинаются трудности с дыханием, прежде чем этот выстрел происходит? Правильного выстрела в правильное время не получается, потому что вы не освобождаетесь от самого себя. Вы настроены не на осуществление, а на неудачу. Пока это так, вам не остается ничего другого, кроме как самому вызывать независящее от вас событие, и пока вы его вызываете, ваша кисть раскрывается неправильно — не так, как кисть ребенка, не так, как лопается кожура спелого плода».

«Настоящее искусство,— произнес мастер,— не имеет ни цели, ни намерения. Чем упорнее вы будете учиться выпускать стрелу, чтобы как можно более точно попасть в цель, тем меньше будет у вас получаться первое и тем дальше будет уходить от вас второе. У вас слишком услужливая воля, это вам мешает. Вам кажется, что если вы чего-то не делаете, то этого и не произойдет».

«Но вы же сами часто говорили,— возразил я,— что стрельба из лука — это не простое времяпрепровождение, не бесполезная игра, а вопрос жизни и смерти».— «Этого я не отрицаю. Мы, мастера стрельбы из лука, говорим: один выстрел — одна жизнь! Что это значит, пока еще вам не понять, но, возможно, вам поможет другой образ, который выражает тот же самый опыт. Мы, мастера стрельбы из лука, говорим: верхним концом лука стрелок пронзает Небо, на нижнем конце висит привязанная на шелковой нити Земля. Если при выстреле будет сильный толчок, возникнет опасность, что нить порвется. Если человек не откажется от намерений и насилия, тогда перед ним окончательно разверзнется пропасть и он попадет в безысходное положение, посередине между Небом и Землей».

«Так что же мне делать?» — «Вам следует научиться ждать».— «А как этому научиться?» — «Освободившись от самого себя. Вы должны решительно оставить свое „я“. Не должно быть ничего, кроме натягивания тетивы, причем лишенного каких бы то ни было намерений».

Хотя теперь моя стрела летела достаточно далеко, попасть в мишень я все равно не мог. Это заставило меня спросить мастера, почему же до сих пор он не объяснил мне, как целиться. Я предположил, что должна быть некая связь между мишенью и наконечником стрелы, а следовательно, и апробированный способ прицеливания, дающий возможность попасть в цель.

«Конечно, такой способ есть,— ответил мастер,— и вы легко можете сами его найти. Но в этом случае почти при каждом выстреле вы будете попадать в мишень, и тогда вы не кто иной, как стрелок-искусник, который способен демонстрировать лишь самого себя. Для честолюбца, считающего попадания, мишень — это всего-навсего жалкий кусок бумаги, который можно разорвать в клочья. Великое искусство стрельбы из лука исключает подобное, полагая это нечистым, исходящим от злых сил. Великое искусство ничего не знает о мишени, стоящей на определенном расстоянии перед стрелком. Ему ведома только цель, достичь которой, овладев лишь техническими приемами, невозможно. И цель эта — Будда».

«Вы напрасно волнуетесь,— успокоил он меня,— забудьте о попадании в мишень! Вы можете стать мастером стрельбы из лука, даже если не каждый ваш выстрел достигнет цели. Попадание в мишень — это всего лишь внешнее испытание, подтверждающее высший уровень отсутствия намерений, освобождение от своего „я“, погруженность — называйте это состояние как хотите. Есть несколько ступеней мастерства, и только когда будет достигнута последняя, вы уже не промахнетесь, стреляя по внешней цели».

Однажды, когда я выстрелил, мастер торжественно сказал: «„Оно“ здесь! Поклонитесь!» Взглянув на мишень (к сожалению, я не смог от этого отказаться), я увидел, что стрела лишь зацепила ее. «Это был правильный выстрел,— констатировал мастер,— именно так все и должно начинаться. Но на сегодня достаточно, иначе при следующем выстреле вы будете прикладывать слишком много усилий и испортите хорошее начало». Постепенно у меня стало получаться подряд несколько выстрелов, попадающих в мишень, хотя и неудач тоже было много. Но если я хоть каким-то образом выказывал недовольство, мастер становился необычайно резким. «Что с вами?! — восклицал он.— Вы не должны расстраиваться из-за плохих выстрелов, и это вы уже давно знаете. Добавьте к этому еще и умение не радоваться хорошим выстрелам. Вы должны быть свободны и от радости, и от печали. Должны научиться пребывать в состоянии легкости и душевного равновесия и радоваться так, как будто хорошо выстрелил кто-то другой, а не вы. И неустанно упражняйтесь — вы даже представить себе не можете, насколько это важно».

В эти недели и месяцы я прошел самую суровую в своей жизни школу, и даже если мне не всегда было легко подчиняться, постепенно я начал осознавать, как много мне это дало. Я полностью избавился от стремления отмечать колебания моего настроения и думать о своем «я».

P. S. Резюмирую: Не желай. Не расстраивайся. Не радуйся. Просто будь. И все будет хорошо.